Главная/ Новости/ История/ Природа/ Насущное/ Фото/ Штат/ Практика/ Столовая/ Научники/ Стройотряд/ Гости

Адреса ББС/ E-mail/

Сотрудники / Сергей Михайлович Нифакин.
Сергей Михайлович Нифакин.

Первый рассказ из серии "Лица ББС".
Вот такое лицо. Странное, по-человечески симпатичное, малопонятное.

Наверное, самый странный из обитателей ББС. Многие его видели – странный, похожий на лешего человек, разговаривающий сам с собой, часто при встрече резко сворачивающий в сторону.

Родом он из Черной речки, ровесник Таурьянина. Что у него произошло в жизни – не знаю. На станцию его привел Перцов (кто-то -, что Таурьянин, как земляк - земляка) . Говорят, из леса, где он жил в шалаше. По другим рассказами (и это больше похоже на правду) – тоже из шалаша, Но стоявшего на краю Пояконды. Там у него была печурка, небольшой очажок, в который он засовывал целиком большое длинное бревно и по мере сгорания продвигал его вглубь.

В мою бытность студентом СМ вывозил картриджи из всех туалетов. Для тех, кто не знает механизма. Деревянные деревенские туалеты-сортиры не имеют под собой выгребных ям. Вместо них - устанавливаемые под “очко” деревянные ящики (сейчас железные четвертинки бочек из-под ГСМ). Естественно, по мере наполнения, их надо вывозить, вываливать, ставить новые… Называюится они в простонародье “картриджи”. Так вот эти картриджи он и вывозил старательно по ночам. Наверное, с этой работы и пошло, что он никогда непосещает этих туалетов. Куда он ходит – не знаю. Осенью видел как он малую нужду с пирса справлял.

Но вот, уже при Семеновой (после Перцова) ему несколько раз говорили, что он должен вывозить дальше, а не бросать ящики на литорали в видимости станции. Связано с этим, или нет, но через некоторое время он отказался их вывозить. Выполнял какую-то еще работу…

Но вот пропал свет (Отключили электричество на ББС). Очень остро встала проблема с дровами. И он переключился на заготовку дров.
Его часто можно увидеть (или услышать) в лесу, когда он в резиновых сапогах, рваной телогрейке и с топором за поясом куда-то идет.
Он старательно рубит-корчует-ломает-таскает все мертвые и сухие деревья в окресностях (и не самых ближних) станции. В основном это такие «хлысты) – тонкие засохшие на корню сосенки метров 3-6. Но не только. Практически это любые бревна – деревья, которые человек может сдвинуть. А он притаскивал такие здоровые бревна из лесу, что только диву даешься!

Один раз, загружая трактор, Леша Бек, здоровый малый, ростом под 2 метра, активно качающий мышцы, надрываясь, поднимая очередное бревно, спросил: «Сергей Михайлович, как же вы один такие бревна из леса тащите?» На что СМ ответил: «Да это ничего, понемножку, а под горку само пойдет» А ведь он далеко не молод!

Тот же Леша наблюдал следущую картину. Осень. Октябрь-месяц. На станции практически никого из приезжих. Раннее, довольно холодное утро. Сергей Михайлович в одних семейных трусах выходит из Вороньей слободки, где он живет и идет к морю. Заходит в воду по колено. Принимает упор лежа. Отжимается 10 раз, погружаясь в ледяную воду и идет обратно домой.

Говорят, рабочие даже когда денег нет и «трубы горят» – никогда не берут у него в долг. Потому, что он никогда не берет денег обратно.

И вообще это достаточно нелюдимый человек. Он очень мало говорит с людьми. А приезжих вообще предпочитает избегать. Видит – идешь ты ему на встречу – и не доходя до тебя десятка метров сворачивает в сторону. Зато издалека часто слышно, как он разговаривает сам с собой. Кого-то ругает, смеется над чем-рибудь, дает кому-то отпор. Причем иногда от негослышат довольно странные для «лесного человека» слова. К примеру: «Ну что, студент, компьютер несешь?» или «Парадигма должна быть, трать-тарарать, парадигма!».

Некоторое время после смерти Николая Андреевича Нифакин ходил на планерки (плановые собрания сотрудников станции перед рабочим днем ). Молча сидел, слушал и так же молча первый уходил. Потом он стал их пропускать. А через некоторое время – посидит, посидит, да и выйдет посередине собрания, сильно хлопнув дверью. А теперь и вообще не посещает. И, главное, всем понятно – человек со странностями. Пусть. Тем более (это уже мое личное мнение переходящее в непоколебимую уверенность) никто на станции так не РАБОТАЕТ.

Живет он в Вороньей слободке. Шторы практически всегда опущены. Когда уходит, дверь всегда на замке. В гости никто к нему не ходит, да и сам он тоже. Из соседних квартир бывает слышно как он разговаривает сам с собой и иногда тоненько смеется. Симпатизирует работящим людям. Считает это одним из достоинств человека.

Одна история. Как-то под осень поручили ему и Николаю Степановичу Табанину заготовить сено для лошади на зиму. Его надо было где-то косить, а потом возить на лодке на станцию. Стал Сергей Михайлович работать, а Табанин по какой-то причине отказался. Уперся – не буду и все тут. И вот как-то раз смотрю из окна своего домика - возле пирса, далеко, кто-то то-ли с собакой играет, то-ли какого-то малорослого пионера по земле валяет. Ба! Да это СМ Табанина за грудки держит и размахивает им как куклой – только ножки взлетают - то вправо, то влево… Отпустил… Табанин оотскочил – и начали они друг вокруг друга ходить кругами, точно собаки перед дракой. Один (Нифакин): «Я работаю, а ты не работаешь!» (Видимо это худшее ругательство) Другой – «Ну и работай, ты же тра-та-та-та-та!» И так несколько раз, как заведенные.

Но тут, заметив неладное, бегут к ним люди. Федорыч точно был… Видя, что в случае чего, спасут и не желая ударить в грязь лицом, Николай Степанович хватает весло… Ну, конечно же разняли, развели, успокоили.


Адреса ББС/ E-mail/
Главная/ Новости/ История/ Природа/ Насущное/ Фото/ Штат/ Практика/ Столовая/ Научники/ Стройотряд/ Гости
Рейтинг@Mail.ru
© Неформальный сайт ББС МГУ — здесь собраны истории, рассказы, фотодокументация о станции